Феномен гипертрофической репарации суставного хряща
Феномен гипертрофической репарации суставного хряща хорошо иллюстрирует вышеописанная модель OA у собак. Однако известно, что данный феномен присущ не только ей. Гипертрофия суставного хряща, которая носила репаративный характер, впервые была описана у больных с OA E.G.L. Bywaters (1937), а впоследствии L.C. Johnson. Ее также обнаруживают и в других моделях OA — у кроликов после частичной менискэктомии (Vignon Е. et al., 1983), у макак rhesus гипертрофия хряща развивается спонтанно (Chateauvert J. etal., 1989; 1990).
Современное описание патогенеза акцентируется главным образом на прогрессирующей «потере» хряща, однако часто авторы упускают из виду его утолщение и усиление синтеза протеогликанов, что соответствует гомеостатической фазе стабилизированного OA. В течение этой фазы репарация хряща компенсирует его потерю и может поддерживать сустав в функциональном состоянии длительное время. Но репаративная ткань часто не может справляться с возложенной на нее механической нагрузкой так, как это делает здоровый суставной хрящ, что приводит к неспособности хондроцитов поддерживать нормальный состав матрикса и снижению синтеза протеогликанов. Развивается конечная стадия OA (Brandt K.D. etal., 1991).
Изучение артропатии Шарко привело к появлению метода нейроген-ного ускорения моделирования хирургически индуцированного OA. Артропатия Шарко характеризуется тяжелой деструкцией суставов, суставными «мышами», выпотом в сустав, нестабильностью связок, образованием новой костной и хрящевой ткани в пределах сустава. Общая концепция патогенеза артропатии Шарко (нейрогенной) заключается в прерывании чувствительных сигналов от проприорецепторов и ноцицеп-торов конечностей в центральную нервную систему (ЦНС) (Brandt K.D., 1999). Для ускорения прогрессирования OA, индуцированного пересечением передних крестовидных связок у собак, перед операцией выполняют ганглийэктомию (Vilensky J.A. et al., 1994) или иссечение иннерви-рующего сустав нерва (O'Connor B.L. et al., 1992), что приводит к появлению эрозий хряща уже в первую неделю после операции (O'Connor B.L. et al., 1985). Интересно, что новый DMOAD диацереин оказался эффективным при использовании на медленно прогрессирующей (нейрологи-чески интактной) модели OA, однако при нейрогенно ускоренном экспериментальном OA препарат оказался неэффективным (Brandt K.D. etal., 1997).
В заключение необходимо отметить, что невозможно полностью оценить идентичность экспериментальной модели OA и OA у человека, поскольку этиология и точные механизмы патогенеза заболевания к настоящему времени не выяснены. Как указывалось ранее, основной задачей использования экспериментальных моделей OA у животных является их использование для оценки эффективности новых препаратов, главным образом группы «модифицирующих болезнь». Вероятность того, насколько результаты лечения животного совпадут с результатами применения экспериментального фармакологического агента у человека, также невозможно определить. N.S. Doherty и соавторы (1998) акцентировали внимание на значительных различиях между видами животных, используемых для моделирования OA, в плане разного развития патологии, различных медиаторов, рецепторов, ферментов, что приводит к необъективной экстраполяции терапевтической активности новых препаратов, используемых у животных, на человека.